Всем, кому должна, – прощаю, или От любви страховки нет! - Франциска Вудворт

– Бог обязан сдержать слово, но кто сказал, что Дарион в новом перерождении будет человеком?

– Жестоко!..

– Заслуженно. Самира была пешкой, которую легко обвели вокруг пальца и использовали. Но все могло получиться иначе. Ты можешь любить и быть любимой. Вы с Максимилианом можете быть счастливы.

– Только с ним? – усмехнулась я.

Но на самом деле никого другого видеть рядом я не хотела. Как-то уже сроднилась с мыслью, что Макс мой муж.

– Тебе решать, – усмехнулась богиня, снова бесцеремонно прочитав мои мысли. – А теперь иди. Мой дар ты получила.

– Но…

И меня толкнули в чернильный туман.

* * *

Я открыла глаза. Полумрак в красных тонах не слепил, наоборот, мягко покрывал пространство, плавно давая привыкнуть к сумеркам пещеры. Сделала вдох и замерла, теплая волна разлилась по телу. Макс бережно массировал мне ноги, согревая.

– Очнулась, – выдохнул он, заметив мое пробуждение.

В его голосе переплелись радость и облегчение, надежда и благодарность. Муж застыл у моих ног, не пытаясь ни убрать рук, ни сократить дистанцию. Но как же он смотрел!

– Прости, – прошептал хрипло. – Прости меня!..

В темных глазах засветилась целая вселенная, закружилась в хороводе чувств и выплеснулась нежной рекой, маня за собой.

Я завороженно наблюдала за Максом, вдруг оробев и потеряв дар речи. Что говорить? О заговоре? О том, как мы спаслись, или о том, что сделала богиня Тьмы?

– Прости меня, – снова произнес муж. – Прости, что не уберег и почти потерял тебя. Я виноват, что не увидел угрозы, вовремя не понял. Прости меня, Надин!

Сожаление и искреннее огорчение Макса отозвались в моей душе. Я ведь тоже не распознала в сыне предателя, способного выкинуть мать из дома. Выкинуть и забыть, как о ненужной вещи. Ранят всегда те, кто ближе. До надсадного крика, до боли, что выворачивает нутро. Как понять, что люди, которым ты распахнул душу, не плюнут в нее? Винить в этом Макса сложно.

– Не вини себя в том, что они натворили, – приподнимаясь на локтях, произнесла я.

И с удивлением отметила, что камня не чувствую. Понимаю, что лежу на нем, но тьма тонкой периной скользила по шероховатой жесткой поверхности.

– Ты не мог знать, что у них на уме. Или предполагать, что Дарион, с которым ты рос, предаст тебя.

– Мог бы, ведь потеря его родителей косвенно вина моего отца.

– Косвенно?

– Было совершено две атаки. Первая унесла жизнь моей матери, вторая – ее окружения. Отец говорил, что не успел спасти…

А богиня сказала, что его отец уничтожил в ярости тех, кто должен был беречь его пару. Видимо, сыну он сказал другое. Но Дарион узнал правду. И возненавидел всех князей, а заодно и Макса. Кстати, а сколько живет архивампир после утраты своей пары?

– Максимум год, если у него есть дети, – ответил Макс, видимо, последнюю мысль я озвучила. – Года хватит на то, чтобы передать дела…

Интересно, а Макс знал о сердечной привязанности Дариона к человеческой девушке в свите княгини? Почему-то кажется, что нет. С тем отношением, которое продемонстрировал Макс ко мне, могу точно сказать, что к людям и у высших вампиров явно пренебрежительное отношение.

А если взять за основу, что у Дариона чувства были, а вот привязки, как к паре, нет, то и не стал бы он о ней говорить. Скорее, просто предложил бы скоротать ночи в своей постели. Видимо, не успел, девушка погибла, что в его глазах ее и возвысило.

Я вздохнула. Копаться в этом дерьме не хотелось, но ведь заставят. После того что натворили Дарион и Зоргана, нужна глобальная чистка всех приближенных. И мужу придется несладко, когда мы вернемся в замок.

Я поежилась и обняла себя за плечи. Еще нужно рассказать Максу о свидании с богиней…

– Замерзла? – спросил муж и наконец приблизился. – Мне пришлось раздеть тебя, чтобы восстановить кровоток массажем. Но одежда уже высохла.

Почему-то лишь сейчас сообразила, что я голая. Однако холодно не было. Совсем.

А вот щеки от смущения запылали. Макс ведь тоже был практически голым, не считая нательного белья.

Я рассматривала грудную клетку мужа и поражалась тому, как быстро исчезла рана. Даже шрама не осталось. Так вообще бывает? И я так же смогу?

Думать о том, что стану практически неуязвимой, было приятно. Наверное, потому, что я уже познала прелести состарившегося тела, когда каждый сустав хрустит так, словно вот-вот рассыплется. А быть долгое время молодой не только душой, но и телом… Ну, вот откровенно, кто бы о таком не мечтал? Я не исключение.

– Нет, – прошептала я, – тут тепло, но одеться не мешает. Просто как подумаю о том, что сейчас в замке творится!..

– Все будет хорошо. – Макс, желая меня успокоить, осторожно дотронулся до моего плеча. По коже словно электрические разряды побежали. Его прикосновение прокатилось теплой волной по телу, заставляя пылать, но уже не от смущения. – Тьма не позволит заговорщикам ни уйти, ни совершить новые преступления. С той минуты, как я очнулся и смог совладать с магией.

– Ты отсюда можешь контролировать то, что происходит в замке? – удивилась я.

– Это родовой замок, пропитанный магией, которая подчиняется лишь мне. Тьмой, которая отзывается на мой призыв и… твой.

Его ладонь уже не просто лежала на моем плече, а медленно скользила вниз к локтю и вновь также медленно поднималась обратно, к ключице и шее. Мне нравилось это поглаживание, то, как осторожно, почти невесомо горячие пальцы ласкали кожу, не осмеливаясь перебраться на грудь.

Я зажмурилась, отдаваясь невинной ласке и позволяя себе расслабиться.

– Надин, посмотри на меня, – хрипло попросил Макс, и я распахнула веки.

Его лицо оказалось близко. Так близко, что можно было поймать горячее дыхание своими губами. Чуть придвинься – и поцелуя не избежать. И хочется ли убегать, отталкивать? Нет. Ни капельки. Хочется пальцами пробежаться по сильным плечам, спуститься к животу, где пресс кубиками… Я такой никогда и не трогала. Видеть – видела. Реклама по телевизору и не такими телами пестрела. Но мой бывший такой фигурой похвастать не мог.

– Я клянусь быть тебе верным, – прошептал князь, – чутким к твоим желаниям, любящим мужем и отцом наших детей. Я никогда больше не допущу ни твоих слез, ни сомнений. Хочу состариться рядом с тобой, Надин.

Проникновенный шепот, от которого закружилась голова. Как хочется ему верить. Как хочется утонуть в эмоциях, что лавиной поднимаются из самых глубин души… Разделить на двоих ту страсть, что щедро плещется во взгляде Макса. Раствориться, отдаваясь без остатка, и не сомневаться в мужчине, предлагавшем куда большее, чем вынужденный брак.